Авторизация

Поиск людей

Главная
Advertisement

Внимание новые статьи!

В разделе "Новости" появились новые новости.

Внимание новые новости!

В разделе "Статьи" появились новые статьи.
Размышление о книге С. А. Аскольдова «Гносеология»

Современный кризис в свете социокультурной теории Питирима Сорокина Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
01.07.2009

О. Э. Петруня, Е. В. Говорков


Постановка проблемы

Мы живем в период очень серьезного и масштабного кризиса, вслед за которым необходимо ожидать радикальных изменений: социальных, политических, экономических.

Поскольку инерция мышления сильна, постольку кризис рассматривается зачастую как явление сугубо экономическое. Однако даже самые оптимистические прогнозы говорят о нелегких временах в ближайшие годы. Только не слишком большая группа экспертов1 утверждает, что кризис носит фундаментальный характер, и должен рассматриваться как предпосылка смены не только типа хозяйствования, но и системы ценностей. Но, к сожалению, и в последнем случае авторам не хватает фундаментальной теории, которая могла бы включить в себя как частное объяснение и модель экономического кризиса.
В качестве такой фундаментальной концепции мы можем предложить социокультурную теорию Питирима Сорокина, систематически изложенную им еще в конце 30-х гг. в книге «Социальная и культурная дина¬мика»2, а затем в популярном виде в «Кризисе нашего времени»3. Свои рассуждения мы построим на последней работе Сорокина, опубликованной в русском переводе еще в 1992 году и доступной российскому читателю4.

Основные социокультурные идеи П. Сорокина

В своих построениях Сорокин сразу же проводит демаркационную линию между своей теорией и двумя крайними точками зрения на кризис. Первую группу составляют те, кто считает этот кризис обычным, говоря языком экономистов — циклическим. Во второй группе — сторонники органической теории (О. Шпенглер), полагающие, что кризис является следствием естественного старения культуры. Этот кризис не обычен, а экстраординарен, отвечает Сорокин первой группе экспертов. Однако он не так натуралистичен и радикален, как говорят вторые. Речь, по мысли русского социолога, идет о смене типов культур: чувственной на идеациональную.
Главный вектор идеациональной культуры устремлен к Богу и сверхчувственным ценностям. Чувственная культура, напротив, строится на вполне осязаемых объектах этого мира, причем на таких объектах, которые дают чувственное наслаждение. Может существовать и переходная форма — идеалистическая культура, имеющая некоторое равновесие идеационального и чувственного принципов.
Сорокин рассматривает различные типы культур в нескольких аспектах: эстетическом (искусство), алетическом5 (наука, философия, религия), ценностном (этика и право). Он иллюстрирует свои рассуждения суммарными статистическими данными, анализируя социальные и культурные показатели в различные исторические эпохи.
Мы не ставим перед собой цели подробно анализировать текст мыслителя, и лишь для иллюстрации приведем две цитаты из раздела, посвященного различным типам искусства. Так про идеациональное искусство Сорокин пишет: «Искусство вдоль и поперек религиозно. Оно мало уделяет внимание личности, предметам и событиям чувственного эмпирического мира. Поэтому нельзя найти какого-либо реального пейзажа, жанра, портрета. Ибо цель не развлекать, не веселить, не доставить удовольствие, а приблизить верующего к Богу. Как таковое, искусство священно как по содержанию, так и по форме. Оно не допускает и толики чувственности, эротики, сатиры, комедии, фарса. Эмоциональный тон, искусства – религиозный, благочестивый, эфирный, аскетичный»6.
В противовес идеациональному «стиль чувственного искусства натуралистичен, даже подчас неско¬лько иллюзионистичен, свободен от всякого сверхчувственного символиз¬ма. Оно воспроизводит явления внешнего мира такими, какими они воспринимаются нашими органами чувств. Это искусство динамично по своей природе: в своей эмоциональности, силе изображаемых страстей и действий, по своей настоящей современности и изменяемости. Ему приходится непрерывно меняться, выстраивая цепочку прихотей и образов, так как в противном случае оно будет скучным, безынтересным и неувлекательным»7.
На примере искусства очевидна полная противоположность основных принципов двух ведущих типов культуры. Однако переход от одной культуры к другой представляет собой порой очень длительный период, поэтому в разные эпохи могут соседствовать компоненты разных культур, причудливо смешиваться (эклектика) или образовываться недолговечные сочетания (идеалистическая культура).
Нарастающие черты кризиса изящных искусств обозначились, по Сорокину, еще в конце ХVIII в. Одной из черт этого кризиса стало появление самостоятельной науки – эстетики. Здесь необходимо напомнить, что впервые вопрос о необходимости такой науки поставил немецкий философ Баумгартен (1714–1762). Немецкое «эстетическое» движение носило тогда еще идеалистический характер, что, однако, означало освобождение искусства от идеациональных ценностей. «Свободное» искусство стало зависимым от чувственных ценностей, а затем и вовсе выродилось. Сорокин пишет: «Приближаясь к современному состоянию мы приходим в шок от того контраста, с которым сталкиваемся. Искусство постепенно становится товаром...; ради релаксации, потребительства, развлечения и удовольствия, для стимуляции усталых нервов и сексуального возбуждения. Кого сейчас, кроме маленькой кучки старомодных чудаков, интересует искусство, которое не развлекает, не доставляет удовольствие, не возбуждает, как цирк, как внимание очаровательной девушки, как стакан вина или хорошая еда? Но ведь оно обслуживает рынок, а потому не может игнорировать его запросы. А поскольку большая часть этих запросов вульгарна, то и искусство само не может избежать вульгаризации. Вместо того чтобы поднимать массы до собственного уровня, оно, напротив, опускается до уровня толпы <...>; оно аморально, десакрализовано, асоциально, а еще чаще – безнравственно, антирелигиозно и антисоциально...»8
Сорокин показывает, что любые изменения в основаниях культуры сопровождаются социальным напряжением, нарушением баланса и разрушением сложившегося уклада, но эти изменения определяют и социокультурную динамику. Однако не всякая динамика может считаться прогрессом. Именно кризис «нашего времени» этот тезис подтверждает. Происходящие изменения носят характер обрушения, упадка и деградации. Причины непонимания всей сложности сегодняшних проблем, которые за более чем шестьдесят лет увидел выдающийся русский мыслитель, заключаются в господстве скептицизма чувственной культуры. Не только наука, но и философия, заражена вирусом скептицизма, задающего такую «предструктуру понимания» (говоря языком герменевтики), что для исследователя становится неведома не только суть происходящих процессов, но и основания собственной познавательной деятельности. Все это Сорокин называет кризисом в системах истины.
Кризис демонстрирует замену системы знания о мире набором частных сведений о различных областях контролируемой человеком реальности: «знать все больше о все меньшем», по острому замечанию русского социолога. Главная ошибка, отмечает Сорокин, – та, что истина чувств объявляется единственно возможной. Это демонстрирует господство эмпирицизма в его различных вариантах, включая современные формы позитивизма, операционализма и прагматизма. При этом проблема истины фактически сводится в лучшем случае к конвенции, в худшем – к полезности, удобству, выгоде. Все это в итоге приводит к практическому поражению «чувственной истины». Сорокин говорит об этом так: «Практическое поражение декадентского эмпирицизма современ¬ной культуры обнаруживается в нашей все возрастающей неспособ¬ности управлять человечеством и ходом социально-культурных процес¬сов, несмотря на оптимистический лозунг эмпирицизма: Savoir pour prevoir, prevoir pour pouvoir9. Чем больше экономистов вмешивается в экономику, тем хуже они становятся; чем больше политологов участвуют в реформировании государства, тем больше правительство нуждается в реформе; чем больше социологов, психологов, антропо¬логов и юристов вмешиваются в дела семьи, тем больше семей разрушается; чем больше принимается "научных" решений проблемы преступности, тем больше она возрастает, и т. д. Несмотря на все находящиеся в нашем распоряжении общественные и естественные науки, мы не способны ни управлять социально-культурными процес¬сами, ни избегать исторических катастроф»10.
Однако на сегодняшний день наука, даже в столь ограниченной форме, не оказывает никакого влияния на основные социокультурные процессы. Мы оказались в ловушке грубого субъективизма и волюнтаризма. Такое положение дел защищено к тому же системой чувственной этики и права.
Чувственные системы ценностей ориентируют человека на удовольствие «здесь и сейчас». Зачастую они выступают под внешне привлекательными лозунгами, как например: «Максимум счастья для максимального числа людей». Подобными лозунгами достаточно легко прикрывать практику работы частных компаний по стимулированию покупательского спроса. Таким образом, чувственная система ценностей, «выступив на историческую арену как наследник и заместитель христианской морали и законности, …в процессе своего поступательного развития сеяла семена деградации человека и самих нравственных ценностей…»11 Это привело к тому, что сегодня «моральные ценности превращаются в прах, постепенно теряют свою интегрирующую силу и открывают путь грубому насилию. Пафос объединяющей христианской любви уступает место ненависти: ненависти человека к человеку, класса к классу, нации к нации, государства к государству, расы к расе. Физическая сила становится эрзац-правом. Bellum omnium contra omnes12 подняла свою уродливую голову»13.

Различные аспекты современного кризиса

Современный мировой экономический кризис является рецидивом масштабного социокультурного кризиса, о котором писал Питирим Сорокин. Можно сказать, что это кризис западной цивилизации и ее системы ценностей. Поскольку за последние десятилетия произошла глубокая вестернизация всего экономически развитого мира, постольку кризис стал глобальным.
В последние годы часто говорили о становлении постиндустриального общества. Оно, по мысли его идеологов, формировалось на информационных технологиях. Отсюда и другой термин – информационное общество. В последние годы появились новые понятия: «общество знаний», «когнитивный капитализм». Однако анализ в рамках данных понятий не идет дальше экономических аспектов социального развития. Вообще, надо признать материалистический экономизм как методологическая программа не слишком удачной. Прогресс, информационные технологии – вот основные лексические единицы материалистов-аналитиков. Так, например, в работах В.Л. Иноземцева отдано предпочтение некой линейной (кумулятивной) модели исторического развития общества. Эту линейность определяет стрела технологий, устремившаяся сегодня, по мысли исследователя, в четвертичный (информационный) сектор экономики. Страны, восшедшие на этот уровень, навсегда оторвались от остального мира, – заключает В.Л. Иноземцев. Пророческим выглядит на этот счет возражение А.К. Субботина, высказанное еще в 2004 году: «…В.Л. Иноземцев совершенно забывает о многоплановом воздействии на группу постиндустриальных стран других культур, других цивилизаций, а также о том, что происходит с теми, кто оторвался от своих конкурентов слишком далеко». Мы в свою очередь добавим, что жителям постиндустриальных стран надо во что-то одеваться, что-то есть и на чем-то ездить, что теоретически ставит по сомнение саму идею информационного общества. Практически же сегодняшний кризис выступает «контр-примером» для теории постиндустриального общества. Потому образ такого общества приближается скорее к определению коммунизма в Программе КПСС.
Можно лишь предположить, что «главные дизайнеры» постиндустриального общества задумывали все иначе: четвертичный сектор экономики должен был обеспечить господство (supervision) США и их союзников по НАТО, в то время как остальному миру отводилась роль производителей реального продукта для группы развитых стран. Не страны и народы готовы были мириться с такой судьбой, поэтому одним из методов достижения своих целей страны рассматривали войну. Еще Клаузевиц писал, что война есть продолжение политики насильственными способами. Анализ войн, которые произошли в XX веке по настоящий момент, что все они имели экономические предпосылки, представляли собой борьбу за ресурсы. Две мировые войны, военные конфликты в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Ираке, войны в Чечне, Осетии, Абхазии – все это продолжение войны всех против всех в рамках распадающейся чувственной культуры.
Однако не только войны демонстрируют нам кризис человеческих отношений в современном обществе. У данной темы есть несколько граней. Одной из них является виртуализация общения. Люди, особенно молодые, активные пользователи глобальной сети Интернет, активно общаются друг с другом, знакомятся, не видя друг друга, воспринимают лишь образы, такие, какие они сами хотят видеть. В большинстве своем интернет-знакомства не доходят до реальных, и эти разочарования в общении с придуманными образами откладываются на психике людей. Воспитываясь в такой своеобразной капсуле, молодые люди будучи неспособными к естественной коммуникации неспособны стать и полноценными элементами общества.
Другой стороной виртуализации нашей жизни являются различные формы компьютерной и сетевой зависимости (аддикции), приводящие порой к душевным расстройствам. К числу других аддикций, широко распространенных в современном обществе, относятся химическая (наркомания), пищевая, к покупкам, игровая. Зависимые люди зачастую попадают в категорию душевнобольных, порой погибают от тяжелых соматических заболеваний или самоубийств. В 2003 году на научно-практической конференции «Медико-социальные приоритеты сохранения здоровья населения России в 2004–2010 гг.» директор Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии имени В. П. Сербского, академик Татьяна Борисовна Дмитриева обнародовала следующие данные: «За последние десятилетия уровень психических заболеваний в России вырос в 11,5 раз»14. И прогнозы остаются неутешительными.
Не последнюю роль психический фактор играет и в росте числа самоубийств. В этом случае главный источник суицидального поведения – тяжелые и затяжные депрессии. Общая суицидальная картина такова: с начала XIX века наблюдается постоянное и равномерное возрастание количества самоубийств во всех странах мира. Эта тенденция вполне вписывается в диагноз кризиса чувственной культуры. На психологическом уровне его достаточно ясно описал, используя понятие «ноогенного невроза», знаменитый австрийский психолог и философ Виктор Франкл: «…человеку, в отличие от животного, инстинкты и побуждения не диктуют, что ему нужно делать. И в отличие от древних времен, сегодня традиция уже больше не говорит ему, что он делать обязан. Не зная, что ему нужно, и не зная, что он должен, он по-настоящему не знает и того, чего же он, собственно говоря, хочет. Что из этого следует? Либо он хочет только того, что делают другие, и это конформизм. Либо наоборот: он делает только то, чего хотят другие — хотят именно от него. И тогда мы имеем тоталитаризм. Из этого вытекает ещё одно следствие экзистенциального вакуума, и это специфичная невротизация, а именно — «ноогенный невроз», который этиологически восходит к ощущению бессмысленности, к сомнениям об осмысленности жизни, или к неверию в то, что этот смысл вообще существует»15.
Наряду с теми, кто потерял или не нашел смысл своей жизни существует множество людей, которые очень хорошо знают свою цель и стремятся к ней. Эта цель – деньги. Однако не стоит обольщаться, так как тяга к обогащению есть всего лишь оборотная сторона экзистенциальной фрустрации. В огромных корпорациях тысячи людей пытаются заработать деньги и строят свою жизнь по лекалам, придуманным рекламными и PR-отделами тех же самых корпораций. На фоне этих сугубо денежных отношений человеческие чувства, эмоции становятся второстепенными, человеческие отношения разрушаются. Человек, заработавший много денег, но «продавший» при этом свою душу, уже не способен к дружбе, любви. Он циничен и холоден. Кроме того, в современную моду вошли различные формы «бунтарского» поведения против долга, морали, ответственности, обязательств, помноженного на непомерно раздутое чувство собственного достоинства. Все это, безусловно, – симптомы тяжелой болезни, разрушающей социум. Особенно ярко черты разложения чувственной культуры проявляются в рамках современного мирового экономического кризиса. Этот кризис показывает, насколько «флагманы» человечества оторвались не только от бедных стран, но и от самой реальности. Спекулятивная экономика, породившая «мыльные пузыри» ценных бумаг, перестала «эффективно» функционировать даже в условиях политического господства мировой финансовой олигархии. В обществе вдруг неожиданно вырос интерес к марксовой экономической модели, описывающей реальную экономику капитализма. Однако, на наш взгляд, эта теория не позволяет понять глубину кризиса, так как причины его не в объективных условиях, а в субъективных предпосылках. Данный кризис фальсифицирует (в смысле К. Поппера) не только либеральную теорию капитализма, но и марксистский экономизм, как и всякую другую материалистическую или позитивистскую объясняющую модель.
В этих условиях становится заметным преимущество социологической теории капитализма Макса Вебера, выводящей буржуазное общество из протестантских ценностей. Именно переоценка ценностей, о которой объявил Фридрих Ницше, стала источником трансформации капитализма из реальной экономической модели в виртуальное производство денежных знаков. Как писал на эту тему А. С. Панарин, «…буржуазный индивидуалист сегодня менее всего готов к аскетическому существованию старого протестанта, отвергнувшего рафинированные блага цивилизации. В его опыте подозрительно просматриваются черты номенклатурного "опыта привилегированных". Особенности его "тела", освобожденного от обязательств перед социумом таковы, что к этому телу автоматически притягиваются социальные блага, к другим "телам" почему-то отнюдь не прилегающие. Производством этой привилегированной телесности, вопреки заявлениям о ее "естественности", занимается сонм новых специалистов – массажистов, визажистов, стилистов, не говоря уж о более широком круге служителей "тела" как мощной метафоры элитарной потребительской культуры»16.
Для нас очевидно, что упомянутое выше понятие «потребительской культуры» почти полностью соответствует понятию «культуры чувственной». А констатация разрыва в ценностях является признанием разрыва в культуре. Все это позволяет рассматривать современный экономический кризис как кризис капитализма: потомки протестантов все меньше хотят работать и все больше потреблять. Изменить ситуацию может, и здесь нужно согласиться с П. Сорокиным, только идеациональная система ценностей, в которой труд наряду с аскезой и моралью позволят создать эффективную социально-экономическую модель. Теоретически это возможно, практически трудно, так как затрагивает глубины человеческой мотивации – и бессознательной, и сознательной, а прежде всего – веру. Как тут не вспомнить слова Ивана Васильевича Киреевского: «Человек – это его вера»17.

Резюме

Предпринятый в данной статье краткий анализ современных кризисных явлений через призму социокультурной теории Питирима Александровича Сорокина демонстрирует высокий объясняющий потенциал последней. Концепция может рассматриваться как эффективная модель описания социокультурной статики и динамики, т. е. основных структур и процессов общественного целого в различные исторические периоды его существования. Однако, будучи социологической, и в этом смысле циклической, теорией, она имеет границы применимости, так как не учитывает линейность и неповторимость исторического процесса. Тем не менее, данная теория позволяет понять всю глубину и катастрофичность происходящих событий и сложность выхода из мирового кризиса.
Специфика социокультурных структур и процессов заключается в том, что они реализуются в деятельности субъектов: индивидов, мелких и крупных социальных групп. И нет никакой гарантии, что усилия субъектов будут когерентны объективным мировым процессам. И если, по прогнозам Сорокина, мир ждет появление новых идеациональных ценностей, то в исторической реальности все может быть иначе, и за эпохой пост-культуры, в которой мы уже живем, наступит период нового варварства. В любом обществе господствующую систему ценностей задает правящая элита, и смена ценностей может произойти только со сменой элиты. Именно поэтому выйти из этого кризиса вряд ли удастся безболезненно. Скорее всего, произойдет так, как описал в интервью «Красной звезде» Михаил Хазин: «…Основная проблема, с которой сегодня сталкивается человечество, – это то, что нынешняя элита, в том числе люди, организующая всемирные форумы, ставит априорное условие: мы готовы обсуждать любые способы выхода из кризиса, но только те, которые не затрагивают нашу власть.
А таких способов нет. И по этой причине до тех пор, пока дом со сгнившим фундаментом не обрушится с огромным треском, ничего не будет. Вы можете откладывать его разборку и возведение нового фундамента на завтра, ставить подпорки, латать крышу... Но в один прекрасный момент дом просто обрушится»18. Слово «кризис» означает еще и суд, т.е. фактически подведение итогов, за которым следует бремя ответственности. Все это позволяет надеяться то, что любые, даже самые суровые прогнозы о будущих событиях явятся не причиной глубокого социального уныния, а, напротив, станут мощным стимулом к поиску новых форм социально-экономической жизни.


Сноски

1  -  Речь идет о группе «Хазин-Григорьев-Кобяков», основные идеи которой публикуются на сайте www.worldcrisis.ru.
2  -  См.: Sorokin P. A. Social and Cultural Dynamics. N. Y., 1937 – 1941. Vol. 1 – 4.
3  -  См.: Sorokin P. A. The Crisis of Our Age. N. Y., 1941.
4  -  См.: Сорокин П. А. Кризис нашего времени // Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. Пер. с англ. М., 1992.
5  -  Истинностном, от греч. αλεθεια – истина.
6  -  Сорокин П. А. Кризис нашего времени. С. 435.
7  -  Там же. С. 436.
8  -  Сорокин П.А. Кризис нашего времени //Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.,1992. C. 451–452.
9  -  Знать, чтобы предвидеть; предвидеть, чтобы властвовать (фр.).
10  -  Сорокин П. А. Там же. С. 487.
11  -  Сорокин П. А. Там же. С. 502.
12  -  Война всех против всех (лат.).
13  -  Сорокин П.А. Там же. С. 502.
14  -  В России растет уровень психических заболеваний. http://www.rian.ru/society/20030523/384079.html
15  -  Франкл В. Теория и терапия неврозов. http://www.krotov.info/lib_sec/21_f/fra/nkl_03.htm
16  -  Панарин А.С. Постмодернизм и глобализация: проект освобождения собственников от социальных и национальных обязательств. http://www.logic.ru/Russian/vf/Papers2003/Panarin62003.htm
17  -  Киреевский И.В. Отрывки // Киреевский И.В. Собр. соч. : В 2-х тт. М., 1912. Т. 1. C. 274.
18  -  «Пять кило таблеток для экономики». Интервью М. Хазина газете «Красная звезда» от 12.03.09. http://www.redstar.ru/2009/03/13_03/3_04.html


Просмотров: 8280

Ваш коментарий будет первым

Добавить коментарий
Имя:
E-mail
Коментарий:



Код:* Code

Последнее обновление ( 01.07.2009 )
 
< Пред.

Кто Онлайн

Посетителей нет.

Последние темы форума

  1. Ну это просто супер (alexgl)