Авторизация

Поиск людей

Главная
Advertisement

Внимание новые статьи!

В разделе "Новости" появились новые новости.

Внимание новые новости!

В разделе "Статьи" появились новые статьи.
Размышление о книге С. А. Аскольдова «Гносеология»

Глобализация как способ обеспечения энергетической безопасности Европы Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
01.07.2009

О. Э. Петруня, С. Ю. Крылов


Постановка проблемы

Проблема снабжения любого региона энергоресурсами выглядит достаточно тривиальной. Если собственных ресурсов не хватает, то их импортируют. Осуществляется поиск возможностей привлечения альтернативных источников энергии (ветра, солнечного света и тепла и т.д.).

Проблема снабжения любого региона энергоресурсами выглядит достаточно тривиальной. Если собственных ресурсов не хватает, то их импортируют. Осуществляется поиск возможностей привлечения альтернативных источников энергии (ветра, солнечного света и тепла и т.д.).
Это же относится к Европе. Высокотехнологичная европейская экономика потребляет огромное количество энергоресурсов, которые все больше приходится импортировать. Так в настоящее время ЕС импортирует 40% потребляемого газа, при этом более 25% всего импортируемого газа – российского происхождения. Очевидно, что в ближайшие годы спрос на газ в регионе будет расти, в частности, в связи с переводом на этот энергоноситель тепловых электростанций. Расширение спроса в условиях снижения собственной добычи из-за истощения разведанных запасов газа приведет к тому, что зависимость Европы от импорта газа существенно возрастет. Прогнозируемый рост спроса в Западной Европе в период до 2025 года составляет в среднем 2,4% в год, так в конце этого периода спрос может достичь 730 млрд куб. м против 420 млрд куб. м в 2001 году. Доля импорта при этом повысится с 40% до 70%1. Похожая ситуация и по другим энергоносителям.
Однако ошибкой было бы думать, что решение проблемы энергетической безопасности Европы сводится лишь к бесперебойному снабжению потребителя различными видами энергии. Сущность вопроса раскрывается только при более глубоком анализе реального положения дел. Такой анализ и хотели бы предложить читателю авторы данной статьи. Мы хотели бы показать, что, во-первых, проблема энергетической безопасности в ее современном виде есть одно из проявлений глобализации. Во-вторых, сама глобализация является способом окончательного решения вопроса энергетической (и не только) безопасности Европы.

Немного методологии

Нам уже приходилось критиковать объективистский подход в анализе современных глобальных процессов2. Проблема энергетической безопасности Европы также имеет свою скрытую от глаз ученого-позитивиста субъективно-историческую сторону. С другой стороны, в современной науке, стандарты которой формировались в новое время, многочисленные исследования представляют собой частные концептуальные модели, объясняющие факты действительности. Однако при этом отсутствует системный взгляд на мир. Кроме того имеет место перенос моделей, полученных при изучении неживой природы, в рамки концептуалного анализа био- и социальных систем.
В рамках интересующей нас проблемы самая распространенная форма редукционизма – экономизм. Энергетическая безопасность понимается как чисто экономическая проблема, которая, хотя и имеет политическую сторону, однако лишь как продолжение экономической. Но ведь понятие безопасности – выходит за пределы экономики. Безопасность – понятие политическое. Значит требует политического решения. Однако чистый политологический анализ будет также недопустимой редукцией, во-первых, игнорирующей экономические вопросы, во-вторых, совершенно не затрагивающей ценностные проблемы.
Предлагаемый здесь анализ опирается на метафизику человека (антропологию) и соответствующую ей методологию3. Следуя антропологическому принципу, мы видим проблему энергетической безопасности в совокупной связи с другими задачами самоорганизации Европейского Сообщества. Если необходимость углеводородного сырья рассматривать как материальную проблему самоорганизации, то уверенность в том, что это сырье будет непрерывно поступать, можно отнести к психологической стороне самоорганизации единого «европейского организма». Концепция «безопасности», в рамках которой рассматривается сегодня любая мало-мальски серьезная проблема, реализует духовную составляющую самоорганизации «евросоциума». Таким образом, классическая триада антропологии – «дух–душа–тело» позволяет вполне достоверно отразить существо изучаемого вопроса, задать, говоря языком лингвистики пространство синхронии. Диахрония задается иным вектором – вектором глобализации. Этот вектор модифицирует традиционные отношения выше названной триады. Если в классическом понимании каждый стоящий ниже этаж должен работать на более высокий, то в глобалистской модели ведущей является низшая ступень: безгранично растущие материальные потребности задают вектор развития.
Именно исходя из последнего замечания проблема обеспечения Европы энергоресурсами перестает быть тривиальной. Потребности в энергоресурсах растут, переставая учитывать онтологические границы, т.е. пределы дозволенного. В постмодерне эти пределы раздвигаются искусственно на основе новой философии, нового мышления, противоречащего не только мышлению высокой культуры, но даже здравому смыслу. Таким образом, меняется сам потребитель энергетической продукции, живущий не столько в реальном мире, сколько в иллюзорном мире новой мечты, названной Р. Рорти the Good Global Society4.
Мы исходим из необходимости подчинять объективно-логическую оценку социокультурных явлений, включая экономические и политические процессы, субъектно-историческому анализу: необходимо находить субъектов социальной деятельности и рассматривать их мотивацию (целеполагание).
Исходя из этого, проблема энергетической безопасности представляется нам одним из эпизодов «большой игры», которую затеял западная финансово-экономическая элита.

Энергетические кризисы 1970-х годов и создание «Большой семерки»

После окончания Второй мировой войны развитие западного мира сопровождалось ускоренным ростом энергопотребления. Об интенсивности этого процесса говорит тот факт, что с 1954 по 1974 год производство сырой нефти выросло более чем в четыре раза – с 700 млн. тонн до 2,9 млрд. тонн при ежегодном росте на 8%. Нефтяной и последовавший за ним экономический кризис середины 1970-х годов показал глубокую взаимозависимость основных звеньев мирового хозяйства и в связи с этим уязвимость экономик ведущих западных стран в сфере энергопоставок.
Причиной первого нефтяного кризиса стала арабо-израильская война 1973 года, в ходе которой страны-члены ОПЕК применили «нефтяное оружие». Спустя десять дней после начала войны единовременно были повышены цены на сырую нефть на 70%, а затем принято решение о постепенном сокращении нефтедобычи вплоть до достижения требуемых «политических» результатов. По призыву Египта и Сирии арабские страны-производители нефти объявили эмбарго на продажу нефти США в качестве ответной меры на заявленное Президентом Р. Никсоном намерение увеличить поставки оружия Израилю. В свою очередь, ведущие западные нефтяные компании немедленно подняли цены на нефть и нефтепродукты.
Нефтяное эмбарго было непродолжительным, но чрезвычайно ощутимым для экономики развитых стран. Оно продемонстрировало глубокую взаимозависимость экономической и политической сфер в системе самоорганизации сообществ. В этих условиях на Западе были приняты некоторые решения, имевшие стратегическое значение для последующего мирового развития.
Во-первых, Европа переориентировалась на нефть Северного моря и других источников, включая СССР. Последнее обстоятельство заложило основание для долгосрочного сотрудничества Европы и России в энергетической сфере. Во-вторых, Запад был вынужден развернуть широкомасштабную кампанию по разработке и внедрению энергосберегающих технологий, а также поиску альтернативных источников энергии.
В-третьих, ведущие страны западного мира создали новый механизм консультаций на межправительственном уровне вне рамок ООН, позволивший оперативно, с должной откровенностью (по выражению тогдашнего Президента Франции В.Жискар д'Эстена, в контактах «узкого круга лиц на приватном уровне») проговаривать острые проблемы с целью выхода на согласованные меры по их решению5. Таким образом, был создан «клуб», играющий «системообразующую роль… в мировой экономике»6, и, как следствие, в мировой политике.
Первая встреча лидеров «Большой шестерки» (США, Франции, Великобритании, Италии, ФРГ, Японии) прошла с 15 по 17 ноября 1975 года во французском городе Рамбуйе. На следующей встрече в Пуэрто-Рико в июне 1976 года при активном лоббировании США, стремящихся ослабить европейское большинство в Клубе, к нему присоединилась Канада.
Отправной точкой деятельности «Большой семерки» (G7) стал поиск путей выхода из энергетического кризиса, однако с самого начала повестка дня стала обретать по существу глобальный формат. Лидеры стран «большой семерки», по сути дела, взяли на себя ответственность за «процветание всего индустриального мира и развивающихся стран»7. Уже в итоговой декларации встречи в Рамбуйе были даны согласованные оценки основных мировых торговых, валютно-финансовых и экономических проблем, при этом приоритет был отдан проблеме обеспечения экономики западных стран «достаточными» энергоресурсами. Были согласованы следующие пути решения этой проблемы:


  • сокращение импорта энергоресурсов и их консервация;
  • рациональное природопользование и развитие альтернативных источников энергии;
  • обеспечение более сбалансированных условий на мировом энергетическом рынке путем сотрудничества со странами-производителями энергоресурсов.

В то же время было признано, что «рост мировой экономики непосредственно связан с увеличением доступности энергетических источников»8. Это признание является существенным для понимания последующих событий. В 1978 году в Бремене состоялось совещание Европейского сообщества по энергетике, где было принято решение о сокращении зависимости ЕС от импортируемых энергоресурсов до 50%, об ограничении нефтяного нетто-импорта, а также о сокращении показателя соотношения между процентом увеличения энергопотребления и процентом роста ВВП до 0,8. Эти идеи были поддержаны и на Боннской встрече «Большой семерки» (1978). На той же встрече было признано, что дальнейшее развитие ядерной энергетики является императивом и пробуксовка в выполнении национальных программ по развитию атомной энергетики должна быть преодолена.
Последовавший в 1979 году второй энергетический кризис значительно уменьшил поле для маневра в проведении экономической политики стран Запада, спровоцировав рост инфляции и значительное снижение темпов роста экономик промышленно развитых стран. Под вопрос было поставлено выполнение долгосрочных договоренностей Боннского саммита, в том числе в энергетической сфере. Назрела необходимость принятия неотложных мер, в частности, по противодействию дальнейшему росту цен на нефть, серьезно усугубляющему общую экономическую ситуацию.
Соответственно, в фокусе внимания Токийского саммита G7 1979 года оказались вопросы выработки общей стратегии решения этих и взаимосвязанных с ними макроэкономических и социальных проблем. Среди вопросов приоритетной значимости были выделены: сокращение потребления нефти и ускоренное развитие альтернативных источников энергии. Важным моментом стало решение о создании Группы представителей высокого уровня (High-Level Group of Representatives) стран «семерки» и Комиссии ЕЭС для мониторинга выполнения вышеперечисленных решений. Значительное внимание было уделено дальнейшему развитию атомной энергетики и альтернативных источников энергии, а также расширению использования угля.
Саммит 1980 года в Венеции ознаменовался заметным продвижением в согласовании энергетической политики G7. В принятой Экономической декларации была поставлена цель «разорвать существующую связь между экономическим ростом и потреблением нефти» и добиться этого уже в начавшемся десятилетии. Хотя ставящиеся в данном контексте задачи во многом воспроизводили либо развивали энергетические установки предыдущих саммитов, среди новых моментов следует выделить: акцент на эффективное использование топлива на транспорте, в том числе за счет улучшения качественных параметров бензина; проведение соответствующей ценовой и налоговой политики; отказ от строительства работающих на мазуте теплоэлектростанций. Предусматривалось также к 1990 году в 2 раза увеличить добычу угля и в целом довести использование не нефтяных энергоресурсов до нефтяного эквивалента в 1,5 млрд. барр./день. Впервые в деятельности G7 принятые на Венецианском саммите решения были напрямую обращены не только к членам Клуба, но и к достаточно большой группе государств-аутсайдеров. Тем самым был сделан важнейший шаг в направлении расширения зоны действия вырабатываемых «семеркой» рекомендаций. Этот шаг не был случайностью. Аналитики отмечают, что по мере становления деятельности «семерки» усиливалось стремление вывести обсуждение рассматриваемых проблем за рамки внутренних дел стран-членов Клуба, прежде всего, за счет их увязки с потребностями развивающихся стран. Мы связываем данную тенденцию с тем, что страны-члены G7 так и не смогли радикально решить проблему сокращения импорта и создания серьезной альтернативы нефти в структуре энергопотребления.
Во-первых, объективно нефтепродукты оставались и по сей день остаются основным видом транспортного топлива. Во-вторых, создание альтернативы нефти вошло в противоречие с интересами нефтяных компаний. Неслучайно, что многие технологические разработки в области альтернативных источников энергии попали в руки этих компаний и были заморожены. Поэтому, чтобы разорвать связь между экономическим ростом и потреблением нефти, страны G7 изменили политику в отношении стран-экспортеров нефти. Сюда же относится новая политика в отношении СССР, теснейшим образом связанная с горбачевской перестройкой.
Изменения в энергетической политике Западных стран, включая ЕЭС, можно проследить по тематике саммитов G7.
Так на саммите в Оттаве в 1981 году было обращено внимание на необходимость обеспечения стабильных и безопасных путей доставки энергоносителей, устранения барьеров в торговле энергией и поощрения инвестиций в энергетику. На встрече лидеров «семерки» в 1982 году во Франции акцент был поставлен на проблеме энергосбережения. На Лондонском саммите 1984 года проблема энергетики была упомянута лишь в связи с ирано-иракским конфликтом. Токийский саммит 1986 года, проходивший на фоне трагических событий в Чернобыле уделил повышенное внимание этой крупнейшей техногенной катастрофе, имевшей серьезные трансграничные последствия. Значительные части итоговых документов саммитов 1989 года в Париже и 1990 года в Хьюстоне (США) были посвящены экологическому аспекту развития ядерной энергетики. А на Хьюстонской встрече значительное место было отведено и проблеме нераспространения ядерного оружия.
Очевидно, что в 1980-е годы тема энергоснабжения развитых стран как будто уходит на второй план, несмотря на безусловную важность этого вопроса. Со второй половины 80-х годов преимущественное внимание при обсуждении энергетики смещается в плоскость обеспечения ее экологической безопасности. Что же произошло?
Как известно на саммитах G7 в этот период энергетическая тема уступила место проблемам координации финансовой политики, урегулирования внешней задолженности развивающегося мира, международной торговли. Случайно ли это? Безусловно нет.
В начале 1980-х годов при использовании новых информационных технологий была введена новая экономическая дисциплина, вплетенная в процесс интеграции глобальных финансовых рынков. Она навязывалась в случае необходимости Бундесбанком, Советом управляющих Федеральной резервной системы, Международным валютным фондом. В условиях глобальной финансовой интеграции автономная национальная валютная политика стала буквально неосуществимой. Финансовая революция создала такие правила игры, которые сняли прямое влияние роста цен на нефть на рост экономики. Включение в новую систему торгово-финансовых отношений развивающихся стран окончательно ставило их в зависимость от развитых стран, точнее транснациональных корпораций. Развал Советского Союза ускорил подготовку по новому переделу мира и старту глобализации.

Европейская энергетическая хартия

Новые правила игры, предложенные ведущими странами Запада открывают новую эру решении проблемы обеспечения Европы энергоресурсами. Знамением новой эпохи стола Европейская энергетическая хартию, принятая на Гаагской конференции в декабре 1991 года9.
Инициатива ЕЭС о создании Европейской энергетической хартии (ЕЭХ) была выдвинута бывшим премьер-министром Нидерландов Р. Любберсом при поддержке ОБСЕ. На саммите в Лондоне (1991) лидеры «семерки» заявили о поддержке этой инициативы. Они заявили о готовности полноценного участия «семерки» в ЕЭХ с целью «содействия свободной и беспрепятственной торговле энергоресурсами, усиления безопасности поставок, обеспечения охраны окружающей среды и содействия экономическим реформам в Центральной и Восточной Европе, а также в Советском Союзе, в первую очередь путем создания открытого недискриминационного режима инвестиций в энергетику и формирования коммерческого рынка энергии»10.
Достоин внимания тот факт, что подписание ЕЭХ фактически совпало с развалом СССР, а участниками конференции, наряду с европейскими государствами и странами G7, оказались все бывшие союзные республики. По нашему мнению, документы типа ЕЭХ является нечем иным как реальными инструментами глобального управления. Включение в Хартию бывших республик СССР имело вид интеграции в европейское экономическое пространство на равноправных условиях, однако реально происходило вовлечение новых участников в игру по навязанным правилам11. Цель предельно ясна: получить доступ к энергоресурсам бывшего СССР.
Надо сказать, что Европа не оригинальна и идет уже известным ей путем захвата, но в новых изощренных формах. Обеспечение доступности энергоресурсов остается и по сей день главным методом энергообеспечения. Достойны нашего внимания некоторые идеи Хартии, которые за многословием документа становятся заметны не сразу.
Уже в преамбуле говорится, что стороны стремятся оформить «новое стремление к общеевропейскому и глобальному сотрудничеству» и преисполнены «решимости содействовать развитию новой модели долгосрочного энергетического сотрудничества в Европе и в глобальном плане в рамках рыночной экономики». Очевидно, что речь идет о глобализации и связанной с ней перестройки мирового хозяйства («новая модель сотрудничества»).
В части 1 документа говорится, что участники «обязуются содействовать развитию эффективного энергетического рынка во всей Европе и лучше функционирующего глобального рынка», «ориентированного на рынок ценообразования». Речь фактически идет о создании однородного вненационального рынка энергоресурсов, который безусловно станет работать в интересах ЕЭС и «большой семерки».
Вторая часть Хартии посвящена порядку осуществления поставленных целей. Следует привести более пространную выдержку из документа: Стороны «обязуются стремиться к созданию более широкого европейского энергетического рынка и повышению эффективности функционирования глобального энергетического рынка совместными или скоординированными действиями в соответствии с Хартией в следующих областях:


  • - доступ к энергетическим ресурсам и их разработке;
  • - доступ к рынкам;
  • - либерализация торговли в области энергетики;
  • - стимулирование и защита инвестиций;
  • - принципы и ориентиры в области техники безопасности;
  • - научные исследования, технологические разработки, нововведения и их распространение;
  • - энергетическая эффективность и охрана окружающей среды;
  • - образование и обучение»12.

Удивительна сама формулировка «совместными или скоординированными действиями… в следующих областях…». Создается впечатление, что перечисленные далее «области» некие само собой разумеющиеся сферы энергетической отрасли, в которых «сотрудники» будут тесно взаимодействовать. Однако таковыми можно признать лишь последние (!) четыре пункта. Первые четыре должны прочитываться иначе: нам (европейцам и иже с нами) необходим гарантированный доступ к вашим энергоресурсам, причем на наших (европейских) условиях.
Такое прочтение диктуется не только логикой документа, но и его последующим содержанием. Так «скоординированные действия в области доступа к энергоресурсам документ видит следующим образом: «Поскольку эффективная разработка энергетических ресурсов является непременным условием для достижения целей Хартии, Стороны, подписавшие настоящий документ, обязуются облегчать для заинтересованных операторов-разработчиков доступ к ресурсам и их разработке»13.
Для авторов статьи совершенно очевидно, что в документе принятом в Гааге в декабре 1991 года заложены интересы Европы и, прежде всего, группы стран, входящих в G7, затеявших глобальный проект. Подробнее об этом процессе мы поговорим ниже.

Энергоресурсы и глобализация

Уже более 10 лет несколько сот ведущих в мире ТНК инициировали процесс перераспределения политических и экономических функций между государством, корпорациями и международными организациями14. Этот процесс принято называть глобализацией. К сожалению, распространенным остается мнение об объективности глобализационных процессов. И уж совсем неприлично тенденциозным выглядит тезис из официальных документов о «вызове глобализации», с которым цивилизованный мир должен справиться15. Очевидно, что основные субъекты глобализации желают скрыть реальные механизмы этого процесса, тем более, что главной целью, похоже, является создание общества нового типа – глобального сетевого (информационного) супергосударства. Разумеется, и такое государство не сможет существовать без материальной базы, не смотря на все «басни», которые мы слышим об информационном обществе из уст популяризаторов the Good Global Society (Р. Рорти). Однако рассмотрим все по порядку.
Начнем с критических слов А.С. Панарина: «С тех пор как Римский клуб своими широковещательными докладами оповестил мир, что для безграничного прогресса всего человечества земных ресурсов явно не хватит, нашлись силы на Западе, втайне принявшие новое стратегическое решение: использовать дефицитные планетарные ресурсы для безграничного процветания западного меньшинства человечества…»16
По официальным данным свою деятельность Римский клуб начал в 1968 году. Изначально его финансирование осуществляли итальянская фирма «Фиат» и немецкий концерн «Фольксвагенверк», заинтересованные в систематическом анализе перспектив энергетической и сырьевой проблем, с которыми связаны возможности рынка сбыта автомобилей. Однако исследования Римского клуба вышли за пределы узкой отраслевой специализации и охватили глобальные проблемы человечества. Поэтому неслучайно, что сегодня Римский клуб финансируется кланом Рокфеллеров. Исследования Римского клуба во многом подготовили Западное общество к переходу к качественно новому типу организации – глобальному информациональному капитализму17.
Новые формы стали опробоваться уже в 70-е годы. Однако решающим историческим фактором, ускоряющим, направляющим и формирующим «цифровую» (информационно-технологическую) парадигму и порождающим связанные с ней социальные формы, был процесс капиталистической реструктуризации, начатой в 1980-х годах. К середине 1990-х годов, при более решительных усилиях, направленных на дерегуляцию, приватизацию и демонтаж поддерживавшего стабильность прежней модели роста социального контракта между трудом и капиталом, была подготовлены стартовые условия глобализации внутри западных стран. Технологическая инновация и организационные изменения, сосредоточенные на гибкости и приспособляемости, были во многом решающими в ее обеспечении. Можно утверждать, что без новой информационной технологии глобальный капитализм не мог бы стать реальностью.
Однако столь же важное значение имел благоприятный внешнеполитический климат. Перестроечное советское руководство в лице таких деятелей как М.С. Горбачев и Э.А. Шеварднадзе фактически обеспечило Западу условия для реализации глобализационного проекта. После распада СССР бывшие союзные республики были сразу же охвачены Европейской энергетической хартией, а в энергетической повестке дня «семерки» все больше акцентировались вопросы ядерной безопасности, как под углом нераспространения ядерного оружия, так и в контексте функционирования АЭС на территории бывших советских республик.
Этапным с точки зрения становления новых механизмов глобального управления стал процесс втягивания России в работу «Большой семерки». Существует мнение, что вхождение России в клуб развитых стран является заслугой Б. Ельцина. В этом контексте уместно рассуждение Виталия Третьякова: «Ельцин вообще не добился достижения ни одной из целей, которые он перед собой как политиком и президентом публично ставил. Цели, публично не провозглашенной, – личной власти, он, конечно, достиг. Но Ельцин не добился:


  • - ни целостности России;
  • - ни успеха рыночных реформ;
  • - ни ликвидации коммунизма;
  • - ни вхождения России в семью процветающих государств;
  • - ни восстановления статуса России как великой державы;
  • - ни демократии в стране;
  • - ни материального благополучия ее граждан;
  • - ни ликвидации привилегий;
  • - ни настоящих партнерских взаимоотношений с Западом;
  • - ни построения капитализма...»18

Фактически при Ельцине Россия могла тешить себя иллюзией равноправия. Надо полагать, что Запад, умело пользуясь слабостью первого Президента, любившего власть и державшегося за нее, поставил Россию на то место, которое ей и определил – место сырьевого придатка. Официально в G7 Россия имела лишь статус наблюдателя и только в 2002 году при нынешнем Президенте получила полное политическое членство в нем. Окончательное закрепление этого статуса произошло лишь в последние два–три года.
Участие России в деятельности G7 мы видим в апреле 1996 года, когда состоялся инициированный Ельциным Московский саммит по проблемам ядерной безопасности под совместным председательством французской и российской сторон. Позже, когда был создан новый механизм для решения энергетических вопросов – встречи министров энергетики стран–членов «восьмерки», первая из них вновь состоялась в Москве 31 марта–1 апреля 1998 года. В ходе Московской встречи в широком контексте были поставлены глобальные проблемы развития мировой энергетики в XXI веке, причем в духе ЕЭХ. В связи с тем, что страны «восьмерки» являются ключевыми игроками в производстве и торговле энергоресурсами признавалась необходимость их коллективных действий в этой сфере для обеспечения глобального устойчивого развития. Кроме того, поднимались вопросы ядерной безопасности, транспортировки энергоносителей, а также воздействия энергетической отрасли на окружающую среду. В рамках встречи было проведено консультативное совещание международных деловых и академических кругов по вопросам мировой энергетики. На нем прозвучали идеи, идущие в направлении большей транспарентности и открытия статистики рынков нефти, которые получили дальнейшее развитие, в частности в германской инициативе по консолидированным данным по нефтедобыче – Joint Oil Data Initiative (JODI). В этой связи на совещании было признано необходимым приступить к созданию «стабильных, транспарентных и недискриминационных юридических, финансовых и регулятивных структур, способствующих формированию благоприятного инвестиционного климата»19.
Неудивительно, что рекомендации, выработанные в ходе министерского диалога, были одобрены на саммите «восьмерки» в Бирмингеме в 1998 году. Следует отметить, что ссылки на договоренности Московской встречи содержатся в документах последующих саммитов – в Кельне (1999 г.) и на Окинаве (2000 г.). Таким образом, в этот период развитые страны вполне устраивал формат вхождения России в их Клуб – в духе доступности ее энергоресурсов. В некотором смысле поворотным для темы энергоснабжения явился 2002 год. Эта тема была озвучены как проблема энергетической безопасности. Так на встрече «восьмерки» в Кананаскисе (Канада) энергетическая тема была поднята в контексте террористической угрозы: обеспечение безопасности расщепляющихся материалов и физической защиты ядерных объектов в рамках объявленной на саммите крупномасштабной инициативы – Глобальное партнерство по борьбе с распространением ядерного оружия.
В мае того же года в Детройте прошла вторая встреча министров энергетики стран «восьмерки». Особый интерес в контексте данной статьи представляет принятое в Детройте заявление сопредседателей министерской встречи (США и Канады), в котором подчеркивалось «исключительно важное значение для мировой экономики энергетической безопасности, способности энергетики адекватно реагировать на чрезвычайные ситуации»20. Среди очерченных конкретных мер фигурировали: создание странами-импортерами «антикризисных» резервов нефти, при скоординированном их использовании; укрепление физической защиты объектов энергетики и энергетической инфраструктуры; принятие мер по повышению уровня энергоэффективности и внедрению экологически чистых энерготехнологий, включая новые и возобновляемые источники энергии; формирование благоприятного инвестиционного климата в энергетике, в том числе за счет большей открытости рынков, прозрачности деловых операций и совершенствования нормативно-правовой базы в данной сфере.
Таким образом, 2002 год стал годом формирования нового контекста понимания глобальных проблем. Терроризм, безопасность, нераспространение ядерного оружия – вот основной формат рассмотрения любых вопросов, в том числе проблемы энергообеспечения. Нам кажется неслучайным такой поворот, который, конечно, лучше рассматривать в контексте «11 сентября». Мы не будем заниматься поисками виновников этих событий, мы лишь видим как ими удачно пользуются глобализаторы. «Угроза терроризма» становится одной из самых удачных находок для повышения эффективности глобального управления. На терроризм можно списать все, терракты легко использовать в качестве методов политической провокации; используя страх перед террористами, возможно достаточно безболезненно урезать политические и личные свободы граждан и т.п. Безусловно, переформулирование темы энергообеспечения в тему энергетической безопасности является пересмотром глобализационной тактики, переходом к более жестким методам глобализации.
После Детройтской встречи следующий саммит «восьмерки» в Эвиане (Франция, 2003 г.) кажется неким возвращением в 70-е годы. Это нисколько не противоречит сказанному выше: создание списка стран-изгоев и мягкое вовлечение остальных в «большую игру» вполне совместимые вещи.
Согласованный в Детройте План действий – «Наука и технологии для устойчивого развития» – акцентирует внимание на развитии прорывных инновационных видов энергетики, обеспечивающих экологически приемлемое развитие с упором на энерго- и ресурсосбережение. Среди перспективных направлений выделяется развитие водородной энергетики.
Здесь же наблюдалась попытка вовлечения в круг решаемых G8 вопросов других стран, прежде всего, Китая, Индии, ЮАР и Бразилии. Наряду с ними в диалоге приняли участие главы государств и правительств Мексики, Малайзии, Саудовской Аравии, Египта, Алжира, Марокко, Сенегала, Нигерии. Энергетика не фигурировала в числе основных тем этого диалога, потому что является частной проблемой в рамках темы глобализации. В «диалоге» был поставлен вопрос о выработке новой повестки дня глобального развития с учетом интересов всех групп стран, а проблемы энергетики были вплетены в канву разговора как важнейшей составной части этого развития. Представляет интерес встреча «восмерки» в Глениглсе (Шотландия) в 2005 году. Кроме вопроса о создании экологически чистой энергетики была рассмотрена ситуация в мировой экономике вообще и на нефтяном рынке в частности. В качестве основных проблем были отмечены усиливающиеся глобальные дисбалансы и сохранение высоких и неустойчивых цен на нефть. Было отмечено, что быстрый рост мировой экономики привел к увеличению спроса на энергию, что в сочетании с ограниченностью производственных мощностей и неопределенностью в сфере предложения стало причиной высоких и неустойчивых цен на нефть. Для выправления сложившейся ситуации были предложены шаги по значительному инвестированию в разведку, добычу нефти и энергетическую инфраструктуру.
Вновь к нефтедобывающим странам был обращен призыв предпринять необходимые меры для укрепления благоприятного инвестиционного климата в энергетической отрасли, в частности, за счет обеспечения открытости рынков, транспарентности бизнеса и стабильных условий для инвестиций, включая иностранные. В этой связи было отмечено, что наличие более полной, открытой и своевременной статистической информации относительно предложения, спроса и текущих запасов способствует принятию адекватных мер по стабилизации спроса и предложения и выработке более обоснованных инвестиционных решений. В этой связи «восьмерка» заявила о поддержке идущей в этом направлении Совместной инициативы по нефтяной статистике (JODI).
Последняя тема получила дальнейшее развитие на встрече министров финансов G8 в Вашингтоне 23 сентября 2005 года (в рамках ежегодной сессии управляющих МВФ и Всемирного банка). Министры, отметив необходимость предоставления точной информации о запасах нефти, высказались за увеличение ее добычи и производства нефтепродуктов, задействование свободных мощностей, привлечение дополнительных инвестиций в разведку, энергосбережение и разработку альтернативных источников энергии.
Встречи 2005 года велись вполне в духе ЕЭХ. Однако в этот период ситуация в мировой энергетике значительно обострилась в силу драматического роста цен на углеводороды, достигших к осени 2005 года рекордных величин. Эта ситуация во многом и предопределило поддержку всеми членами «восьмерки» выбора стержневой темы Санкт-Петербургского саммита. С одной стороны, вновь стала очевидной необходимость достижения совместными усилиями баланса интересов между нефтедобывающими и нефтепотребляющими странами в целях надежного обеспечения всех государств разнообразными видами энергии по приемлемым ценам и с минимальным ущербом для окружающей среды. С другой стороны, моховик глобализации был уже запущен и никто на Западе вообще и в Европе в частности не хотел отказываться от тех позиций, которые к тому времени были завоеваны.
В этом ключе и необходимо понимать принятие участниками саммита G8 в Санкт-Петербурге Заявления «Глобальная энергетическая безопасность», отразившая новые факторы глобального развития: террористическую угрозу, изменение климата, необходимость перехода на современные чистые энерготехнологии, формирование новых центров экономического роста и энергопотребления в развивающемся мире и другие.
Во многом Заявление повторяет уже известные позиции. Так, например, среди проблем названы:


  • высокие и неустойчивые цены на нефть;
  • возрастающий спрос на энергоресурсы (по оценкам, к 2030 г. он увеличится в полтора с лишним раза, причем приблизительно на 80% этот спрос будет удовлетворяться за счет ископаемого топлива, запасы которого ограничены);
  • растущая зависимость многих стран от импорта энергоносителей;
  • потребность в огромных инвестициях во все звенья энергетической цепочки;
  • необходимость защиты окружающей среды и решения проблемы климатических изменений;
  • уязвимость жизненно важной энергетической инфраструктуры;
  • политическая нестабильность, природные катаклизмы и иные угрозы.

Для решения этих проблем предлагается работать по следующим направлениям:


  • повышение прозрачности, предсказуемости и стабильности глобальных энергетических рынков;
  • улучшение инвестиционного климата в энергетическом секторе;
  • повышение энергоэффективности и энергосбережения;
  • диверсификация видов энергии;
  • обеспечение физической безопасности жизненно важной энергетической инфраструктуры;
  • сокращение масштабов энергетической бедности;
  • решение проблем изменения климата и устойчивого развития21.

Если сравнить эти положения с Европейской энергетической хартией, то становится очевидным, что этот документ не столь односторонен и в большей степени учитывает интересы производителей. По крайней мере он не содержит неприкрытых требований открыть прямой доступ к энергоресурсам производителей, как в ЕЭХ. Одновременно документ не является попыткой пересмотра идей Хартии.
Можно утверждать, что к этому времени притиворечия между Россией и другими членами Клуба обострились. Причина этому – укрепление позиций России к моменту подписания документа. Лобовой глобализационный удар не прошел. Россия фактически выиграла раунд борьбы за самостоятельность. Неудивительно, что после этого на Западе, особенно в Европе заговорили о энергетической безопасности в контексте отношений с Россией. Этой проблеме мы и хотим посвятить следующий параграф.

Россия и энергетическая безопасность Европы

В последнее время в европейской (да и американской) печати все больше говорят об угрозе энергетической безопасности Европы. Причем речь идет не о терроризме или истощении ресурсов, а о политике России. Очевидно, что российская политика после Ельцина сильно изменилась. В начале 2006 года Россия довольно определенно заявила об отказе ратифицировать Европейскую энергетическую хартию в ее нынешнем виде и желании пересмотреть ее положения22. После довольно серьезного внешнеполитического противостояния России с США и ЕС в 2006 году Россия заняла еще более жесткую позицию.
В мае 2007 года в интервью одной из германских газет специальный представитель Президента РФ по вопросам отношений с ЕС Сергей Ястржембский заявил, что Россия отвергает европейскую Энергетическую хартию. «Никакой надежды на компромисс нет, – указал он. – Вопрос решен раз и навсегда. Хартия нам невыгодна». При этом Ястржембский подчеркнул готовность России к расширению сотрудничества в разработке нефтегазовых месторождений. «Ничто не препятствует участию иностранных предпринимателей в добыче в России, если это происходит совместно с Газпромом и на наших условиях, – отметил спецпредставитель президента РФ. – Энергия является нашим козырем, который мы не выпустим из рук бесплатно, без ответных услуг»23.
Пересмотр стратегии взаимодействия с Европой, которая сложилась в 90-е годы вполне понятна. Старая стратегия в духе ЕЭХ позволяла европейским компаниям беспрепятственно проникать на отечественные месторождения углеводородного сырья. Отечественная энергетика, по сути, оказывалась ничем не защищенной от деятельности глобальных компаний и надгосударственных структур глобального управления. Речь шла об угрозе не только энергетической, но и государственной безопасности России. Очевидно, что Запад уже более десяти лет действовал в духе армейского анекдота: «или игра будет по нашим правилам, или одно из двух». Фактическое предательство страны со стороны высшего руководства приучило Европу рассматривать Россию как доисторическое сообщество, которое легко меняет золото на побрякушки. Все было бы нормально в отношениях России и ЕС до сих пор, если бы российские газ и нефть можно было приобретать за бесценок.
Однако Европа столкнулась с собственным российским видением проблемы, отличающимся от европейского. И что же? Сразу же начались истерические выпады в ее сторону24. Россия всего лишь добивается равноправия в торговле и также хочет отстаивать свои интересы. Сегодня она требует одинаковых правил для всех. И если Запад любит играть жестко, то Россия тоже готова показать жесткую игру. Позиция Запада в отношении России похожа на требование боксера к противнику, чтобы тот не защищался.
В статье «Россия и энергетическая безопасность Европы», опубликованной в бельгийской газете «De Tijd», посол России в Бельгии Вадим Луков предельно ясно высказался по данному вопросу25. Когда Россию упрекают в том, что она использует газ как рычаг давления на страны бывшей зоны влияния Москвы, забывают, что все эти годы имело место беспрецедентное в экономической истории Европы субсидирование экономики сразу нескольких государств одним «донором». Размеры этих трансфертов превышают объем средств, выделенных в свое время правительством США в рамках «плана Маршалла». Только субсидии украинской экономике обходились России в 3-5 млрд.долл. ежегодно26.
Когда утверждают, что, прервав поставки газа на Украину, Россия спровоцировала общее падение поставок газа в ряд европейских стран, перекладывают с больной головы на здоровую. Спровоцировали его те, кто занимался «техническим отбором» транзитного газа. Россия же всегда соблюдала контрактные обязательства, в том числе, задействуя свои резервы. Трехдневное отключение Украины от газа стало следствием отказа Киева платить по счетам. Говоря словами Чубайса, мы никого не отключаем от поставок энергии. Мы просто поставляем ее тем, кто платит.
В ЕС не захотели применить положения Договора к Энергетической хартии для прекращения вмешательства украинской стороны в транзит российского газа в Евросоюз. Этот документ предусматривает, что государство-участник не имеет права прекращать транзит энергоресурсов через свою территорию в случае конфликта с третьей страной по поводу условий поставок таких энергоресурсов. Украина, являющаяся участником данного Договора, нарушила это положение (ст. 7 Договора). Российское правительство обратило на это внимание стран Евросоюза. Увы, механизм Договора задействован не был. Это еще одна причина отказа России от этого Договора27. В одной из европейских газет Ю. Тимошенко, имея в виду правительство России и руководство Газпрома, выступила со следующим заявлением: «Чрезвычайно важно свести к минимуму глобальные последствия поведения местных политиков, преследующих свои цели, не связанные с энергетикой, или попросту свои личные интересы»28.
Российский посол в связи с этим замечает, цели, сформулированные в «Стратегии развития газовой индустрии России», отражают стремление России поддерживать систему энергетических связей со странами ЕС на основе долгосрочных контрактов и сохранить, как минимум, нынешнюю доли российского газа в структуре европейского газопотребления. Ситуация, которую описывает Тимошенко, характерна именно для Украины29. К рассуждениям российского посла необходимо добавить, что Тимошенко проговорилась, позиционируя себя как представителя глобального сообщества. Для глобализма в его современном виде характерно представление о национальных государствах как об отжившем явлении. Но одновременно он использует национальную карту в своих интересах. Так было в Югославии и России.
В Европе имеются желающие лишить Газпром контроля над транзитом газа через Россию. Настаивая на прекращении монополизма Газпрома, они одновременно навязывают России монопольных «транзитеров» газа – Украину, Польшу. А когда Россия прокладывает газопровод непосредственно к основным потребителям «голубого топлива», обвиняют ее в каком-то «давлении» на Варшаву30.
Безусловно, Россия, непосредственно работая в рамках газоснабжения с европейскими партнерами из Германии и Нидерландов, препятствует выработке единой позиции ЕС по вопросам энергобезопасности. Но это проблема ЕС, а не России. С ней работают те, у кого есть непосредственная экономическая заинтересованность.
Надо четко понимать, что сокращение доли России в импорте газа в Евросоюз равнозначно дополнительному повышению цен на газ для европейских покупателей. Имидж надежного партнера важен не только для поставщика, но и для покупателя, особенно в эпоху растущего дефицита энергоресурсов.
Все выше сказанное свидетельствуют о том, что найти приемлемую для России и ЕС основу долгосрочных отношений в энергетической сфере можно только при уважении взаимных интересов сторон, исходя из реальной, а не политизированной оценки положения дел в этой жизненно важной сфере экономики нашего континента31

Резюме

Современный мир переживает серьезный системный кризис. Этот кризис определяется, прежде всего, той моделью развития, которая задается развитыми странами. Модель эта явно не вписывается в рамки окружающего мира, поэтому требует пересмотра стратегии социально-экономического развития. Однако США и ЕС на сегодняшний день предпочитают вместо того, что менять себя, менять окружающий мир. Таким образом, глобализация сталкивается не столько с трудностями строительства новой глобальной архитектуры – глобального сетевого общества, сколько с препятствиями онтологического характера, системными характеристиками самого мироздания, включая закономерности социокультурного развития и функционирования.
На сегодняшний день реальным политическим препятствием глобальному проекту оказывается Россия. В связи с этим поставлена под сомнение современная глобализационная стратегия и, как следствие этого, та модель энергообеспечения Европейского Сообщества, которая была навязана глобализаторами в конце 80-х – начале 90-х годов России и ряду других стран-производителей углеводородного сырья. Вряд ли организаторы «большой игры» откажутся от поставленных целей и вернуться к традиционному типу внешнеторговых отношений между странами. Скорее всего будут использованы информационно-финансовые механизмы изменения ситуации в свою пользу. Нельзя забывать и о возможности жестких сценариев, а это значит, что мы станем свидетелями довольно интересных исторических событий. Будем надеяться, что их последствия не окажутся катастрофичными, как для России, так и для самой Европы.

Примечания

1  -   См.: Энергетическая безопасность Европы. http://www.rian.ru/review/20060120/43103041.html 2  -   См.: Петруня О.Э. Роль европейских неправительственных организаций в управлении глобальным сообществом // Актуальные проблемы Европы. Неправительственные организации Европы в условиях глобализации: Сб. науч. трудов/ РАН ИНИОН. М., 2005. №3. С. 35-51; Роль европейских ТНК в глобализации и управлении мировым сообществом: Историко-культурные и мировоззренческие аспекты // Актуальные проблемы Европы. Европейские транснациональные корпорации в современном мире Сб. науч. трудов/ РАН ИНИОН. М., 2006. №2. С. 165–179. 3  -   См.: Там же.
4  -   См. Рорти Р. От религии через философию к литературе: путь западных интеллектуалов// «Вопросы философии», 2003. №3.
5  -   См.: Исаков Ю.Н. Глобальные энергетические проблемы в повестке дня «Большой восьмерки» // «Международная жизнь», 2006. №8.
6  -   Луков В.Б. Группа восьми. М., 2004, С. 30.
7  -   Rambouillet Summit Declaration. November 17, 1975. http://www.g8kyushu-okinawa.go.jp/e/past_summit/01/e01_a.html
8  -   Там же.
9  -   Заключительный документ Гаагской конференции по Европейской энергетической хартии. http://www.smix.biz/abro.php?id=10366
10  -   Там же.
11  -   См.: Стрежнева М. Интеграция и вовлечение как инструменты глобального управления // «Международные процессы», 2007. № 1 (13). Т. 5. http://www.intertrends.ru/seventh/002.htm
12  -   Заключительный документ Гаагской конференции по Европейской энергетической хартии. http://www.smix.biz/abro.php?id=10366
13  -   Там же.
14  -   См.: Субботин А.К. Границы рынка глобальных компаний. М., 2004.
15  -   См. например: Европа – это где? // «Большая политика», 2006. №5 (7). С. 20–23 или http://www.inozemtsev.net/news/printitem.php3?m=vert&id=615
16  -   Панарин А.С. Духовные катастрофы нашей эпохи в свете современного философского знания. http://www.moskvam.ru/2004/03/panarin.htm
17  -   См.: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура. http://www.wellhead.ru/node/317.
18  -   Третьяков В. Инстинкт власти // «Московские новости» от 17.02.2006.
19  -   См.: Исаков Ю.Н. Глобальные энергетические проблемы в повестке дня «Большой восьмерки» // «Международная жизнь», 2006. №8.
20  -   Там же.
21  -   Глобальная энергетическая безопасность. http:// www. g8russia.ru/docs/11.html
22  -   См.: Россия не хочет Европейскую энергетическую хартию. http://www.neftegaz.ru/lenta/show/62385/
23  -   См.: Россия отвергла Европейскую энергетическую хартию. http://www.podrobnosti.ua/economy/energetical/2007/05/11/422831.html
24  -   См. например: Шеперд Р. Давно пора дать путинской России жесткий отпор // The Financial Times от 09. 01. 07. http://www.inosmi.ru/translation/232045.html
25  -   См.: Луков В.Б. Россия и энергетическая безопасность Европы. http://www.inosmi.ru/stories/06/01/05/3473/232244.html
26  -   См.: Там же.
27  -   См.: Там же.
28  -   Там же.
29  -   См.: Там же.
30  -   См.: Там же.
31  -   См.: Там же.


Просмотров: 9286

Ваш коментарий будет первым

Добавить коментарий
Имя:
E-mail
Коментарий:



Код:* Code

Последнее обновление ( 08.07.2009 )
 
< Пред.   След. >

Кто Онлайн

Посетителей нет.

Последние темы форума

  1. Ну это просто супер (alexgl)